Олег Леусенко (oleg_leusenko) wrote,
Олег Леусенко
oleg_leusenko

Category:

Как правильно бежать с России: инструкция от активистов и предпринимателей. Часть 2

Начало: Как правильно бежать с России: инструкция от активистов и предпринимателей. Часть 1



Убежище

Паспорт мне не вернули, все стало ясно. План был простой: убедить израильские власти меня выпустить, а ехать я собирался в Великобританию. У моей жены здесь живет сестра. Кроме того, после изучения иврита мне надоело учить языки, и учить итальянский или французский мне не хотелось.

Расследование моего дела в Израиле вели русские, служащие в местной полиции. Они прочитали мою книжку, посмотрели мой блог: они сами мне потом говорили. Израильтяне – такие люди, которым не нужно ничего навязывать — им нужно дать самим разобраться в ситуации.

Я проявил сознательность, сотрудничал со следствием, выразил готовность вернуть незаконно полученные от Израиля денежные средства… И, важнейший момент: Израиль не мог меня депортировать на Россию без согласия Госдепа США. США передали Израилю информацию о моих поддельных документах, США оказывались заинтересованной стороной. Есть международные соглашения, которые мой адвокат смог так интерпретировать.

Госдеп ответа не дает, да вроде и жалко Митрофанова депортировать: ничего плохого на России вроде бы он не делал. Депортация – огромные расходы, которые непонятно зачем должен платить Израиль. Поднимется шум, всплывет история о том, как Митрофанов получал гражданство – а это прокол израильских спецслужб. Я и предлагаю: давайте я добровольно покину страну, отпустите меня на все четыре стороны. Это реальное решение вопроса.

Израильтяне – мудрый народ, они на это согласились и обеспечили беспрепятственный выезд. Они выпустили меня с тем русским паспортом, с которым я прилетел. Хотя они изымали его при обыске, они решили мне его вернуть.

В Лондон было сложно улететь. Многие беглецы расскажут, что, например, из Тбилиси на самолет в Лондон легко могут не посадить. Видят человека, от которого веет страхом, он летит по какому-то дурацкому маршруту вроде Тбилиси-Лондон-Москва. Специально обученные люди таких быстро вычисляют. Я боялся, что на самолет Тель-Авив-Лондон-Москва меня не посадят, мне заменят билет на Тель-Авив-Москва, таких случаев очень много. И я купил билет Тель-Авив-Лондон-Багамские острова. Для человека с русским паспортом это кратчайшая возможность добраться из Тель-Авива до Багамских островов. Другой вариант – через США, но там нужна американская виза.

Единственный момент, который я не учел – это выяснилось перед посадкой в самолет – что у меня ночной перерыв на рейс, и в этом случае в лондонском аэропорту «Хитроу» не дают ночевать в транзитном зале. Я устроил страшный скандал – а я летел бизнес-классом. И тогда я «согласился» лететь Тель-Авив-Лондон-Москва: потому что из Москвы до Багамских островов есть самолеты раз в полчаса, это популярное направление. Представьте: сумасшедший русский, весь красный, орет… Он едет в бизнес-классе в отпуск, трясет букингом отеля за полторы тысячи долларов за день. Офицер по опыту знает, что такой пассажир сейчас разнесет весь аэропорт. Естественно, на мои условия согласились, и в самолете еще шампанское принесли, чтобы я успокоился.

В Лондоне я подошел к пограничнику и сказал: «Я, Митрофанов Александр Анатольевич, от имени своей семьи прошу политического убежища в Великобритании». Пограничник тяжело вздохнул, взял фальшивый паспорт, который я больше никогда не видел, и попросил посидеть и подождать. Мои вещи сняли с рейса, пробили меня по базе Интерпола, взяли отпечатки пальцев и попросили посидеть-подождать в специальной комнате. Я согласился на опрос на английском с переводчиком. Это очень удобно: у вас возникает больше времени на ответы.

Я подошел к пограничнику и сказал: «Я, Митрофанов Александр Анатольевич, от имени своей семьи прошу политического убежища в Великобритании». Пограничник тяжело вздохнул, взял фальшивый паспорт, который я больше никогда не видел, и попросил подождать

Я все подробно рассказал: почему хочу получить убежище, кого я боюсь, с чем связываю преследование. Сказал, что, по крайней мере, одно из уголовных дел – третье – политически мотивированное, в него вовлечен тогдашний полпред Евгений Куйвашев. Он считал, что я выступаю на стороне «мишаринских» (Александр Мишарин, экс-губернатор Свердловской области – The Insider). Сказал, что не могу рассчитывать на справедливое правосудие на России. Меня, как врага влиятельных людей, посадят в не очень хорошую колонию, нормы там будут далеки от европейских: это будет нарушением статьи 3 Европейской конвенции о правах человека.

Мое дело передали полиции. Пришел полицейский, спросил, в чем меня обвиняют. Ему я уже все пересказал по-английски, переводчика не было. Полицейский пришел и во второй раз: расспрашивал о моих антагонистах. Насколько я понял, вместе с ним был представитель MI6. Это естественно, когда звучат достаточно серьезные имена. Речь шла о заместителе генерального прокурора Николае Винниченко (патроне бывшего гендиректора «Корпорации Развития» Белецкого).

Дальше я сидел в этой комнате, а англичане думали, что со мной делать. Ранее в Лондон прилетела моя жена с детьми: на летние каникулы к своей сестре. О том, что я буду просить в Великобритании убежище, я ей сообщил накануне вылета из Израиля. Английские чиновники связывались с моими родственниками, те ждали, когда меня выпустят… А потом меня посадили в депортационную тюрьму. Я и мой адвокат усмотрели в этом нарушение Европейской конвенции по правам человека: как ущемление прав моей семьи – учитывая, что я никакой не опасный преступник. Через шесть дней меня освободили без всякого залога. Мы сняли дом, обзавелись транспортом: бытовые вопросы были решены буквально за три недели. Через месяц дети уже ходили в школу, очень быстро интегрировались в английскую жизнь.

Фальшивые документы проблемой не являлись. Женевская конвенция предусматривает, что использование поддельных документов недопустимо ни в каких случаях, кроме как если человек просит политическое убежище и получает его. Я получил бумагу о том, что Великобритания будет преследовать меня за попытку пересечь границу с чужими документами, если будет доказано, что я не беженец – это первая бумага, которая была мне вручена. На самом деле, Великобритания в таких случаях не преследует: людей выдворяют с десятилетним запретом на въезд.

Меня объявили в Интерпол, когда я выехал из Израиля. От розыска я успешно защищался: в августе 2016 я подал жалобу в Интерпол, в ноябре того же года мои файлы вычистили.

Комиссия по файлам Интерпола – это не часть Интерпола, а независимая организация. Она проверяет Интерпол и рассматривает жалобы людей, оспаривающих свой розыск. Ее решения для Интерпола обязательны. Если комиссия тебе отказала, через полгода можно снова пожаловаться, но если тебя исключают – это уже окончательное решение. Комиссия дает возможность и тебе предоставить свои аргументы, и тем, кто инициировал розыск, прислать материалы. Ответ комиссия дает не позже чем через девять месяцев после жалобы. С Интерполом по моему делу работал французский адвокат, специализирующийся на этой теме. Исключение из розыска Интерпола было важным моментом для получения убежища в Великобритании.

Потом пошли годы ожидания решения. Home office работает очень медленно, к его работе огромное количество нареканий. Практически во всех случаях, когда есть уголовные дела, Home Office дает отрицательный ответ. По моему делу у них тоже была такая позиция: они не понимали, почему уголовные дела против меня незаконны. Мне нужно вернуться в Россию и разобраться с ними. На России, конечно, с правосудием не очень, но оно есть. Я, естественно, с этим не согласился, подал апелляцию. В рамках апелляции была подготовлена большая экспертиза моего дела.

Были собраны свидетельские показания в России, опрошены специалисты по рейдерским захватам, эксперты, рассказавшие об условиях в колониях и следственных изоляторах в России. Суд первой инстанции занял два полных дня, что в таких случаях очень много. Чтобы не подвергать свидетелей риску, судья справедливо засекретил материалы дела.

Суд принял во внимание показания 29 свидетелей, три экспертизы, подверг одного эксперта перекрестному допросу в течение 4 часов и меня в течение 8 часов. В суд было представлено 900 страниц материалов со стороны британского МВД в подтверждение их позиции, что мне не надо давать убежище. Мы представили 1200 страниц. Когда МВД получило их, они попросили отложить суд на 4 месяца. К разработке позиции МВД по моему вопросу привлекалась частная адвокатская фирма. Меня защищал Гэри Маклдоэ, лучший иммиграционный юрист северо-запада Англии.

Вынесение решения заняло не одну неделю, но судья оказался на нашей стороне: установил, что выдворение меня на Россию нарушит обязательства Великобритании и по Женевской конвенции, и по Конвенции о правах человека. Судья посчитал, что уголовные дела против меня являются заказными, что двое моих антагонистов, Винниченко и Куйвашев, занимают высокие посты и способны повлиять на правосудие в отношении меня. Что я занимал активную позицию и раскрывал коррупционные схемы.

Сейчас у меня идет обычная жизнь, но такие испытания и переживания не могут не оставить след. Сейчас мы с адвокатом Евгением Рыжовым, который просит убежище в США, пострадавшим, в частности, от действий небезызвестного Дрыманова <Александр Дрыманов, экс-глава СК по Москве – The Insider>, создали проект Stop Arrest. Мы совершенно бесплатно даем советы, как вести себя в той или иной ситуации. Советы, не противоречащие законодательству: мы не рассказываем, где купить те или иные документы. Но люди не знают, что такое экстрадиция, кому, на каком основании и как дают убежище. А также рекомендуем адвокатов, работающих в этой сфере.

Степан, анархист: я уехал когда увидел — в материалах «Болотного дела» есть видео, где снято, как я бью полицейского

«Болотное дело» – это не только более трех десятков осужденных. Многие покинули Россию, опасаясь оказаться за решеткой. Собеседник The Insider – один из них, уехал с России в 2013 году.

В нулевые и первой половине десятых типичным способом бегства с России было уехать в Беларусь – документы на «внутренней границе союзного государства» проверяли спустя рукава – а затем из Беларуси в Украину. Даже если тебя уже официально ищут на России, на украинско-белорусской границе это никого не интересовало.

Сейчас делать так принципиально сложнее, если вообще возможно. Из-за войны въезд россиян в Украину затруднен, а взаимодействие белорусских и российских правоохранителей происходит гораздо четче, чем раньше. Если у тебя есть заграничный паспорт без шенгена, и еще есть шанс покинуть Россию через аэропорт, надо брать билет в страну с безвизовым режимом с Россией, вроде Таиланда, но с пересадкой где-то в Европе. И там просить убежища.

По этому пути – с России в Беларусь, из Беларуси в Киев, а оттуда в Испанию – я покидал страну. Пересекал границы со своими документами. Я не знаю, нахожусь ли я в розыске по «Болотному делу». 6 мая 2012 года меня задерживали, на административный суд я не пошел, после этого на квартиру в городе, где я прописан, приходили «мусора» и угрожали. Но я уже давно в Москве жил, и это меня не волновало.

У меня был год, чтобы решить, что делать. Такой запас времени был из-за неясности, сколько людей хотят посадить по «Болотному делу». Я уехал через пару месяцев после того, как посадили Лешу Гаскарова. Во-первых, я 6 мая на площади был рядом с Гаскаровым, а во-вторых, мне показали одно видео, которое есть в материалах «Болотного дела» – в интернете я нигде не видел его. Там четко снято, как я бью полицейского.

Я получал туристическую визу на случай побега. Получить визу в Испанию было проще, чем в другие страны Евросоюза. Год от года в разных визовых центрах разные акции, условия, возможности. Это вполне могла бы быть, например, Италия. Но Испания – хороший вариант. Тут куча постсоветских людей – тех, кто свалил из-за войны в Украине, ЛГБТ и многие другие.

Я вообще не думал валить. Изначально планировал перекантоваться в Беларуси, но там, чтобы работать, нужно делать прописку, что увеличивает риск высылки в Россию. Политическое убежище в Европе – это не только безопасно, но еще ты первое время получаешь поддержку от государства, решая, таким образом, бытовые вопросы. Даже если у тебя самый глупый и безосновательный запрос на убежище, его будут рассматривать минимум месяц. Ты получаешь бумагу – лист А4, – предоставляющую возможность оставаться в стране. За этот месяц нужно предоставить максимум доказательств. Я уехал в Испанию и все добирал через знакомых из России.

Копии протокола о задержании на Болотной у меня не было: подтверждение, что меня задерживали, я получил из материалов уголовного дела. Я приобщил видео, на котором снято, как меня колотили на Болотной. Если бы вдруг в Испанию попало (или когда-то попадет) то видео, где я ударяю полицейского, не думаю, что это что-то изменит. В Европе к «Болотному делу» не относятся с пониманием: полицейские поколотили демонстрантов, а демонстрантов потом еще и сажают.

Нужно представить кучу бумаг о том, что в последние, например, пять лет, ты участвовал в таких-то общественных инициативах, профсоюзах – в чем угодно. Что тебя периодически задерживали. Фотографии, видео.

Нужно, чтобы поверили: ты участвовал в политической жизни, и теперь у тебя проблемы из-за твоей точки зрения. Твоей жизни и свободе угрожает опасность. То есть нужен отправной пункт, объяснение, в чем конкретно заключается опасность. У меня это было «Болотное дело». Я не расписывал детали своей ситуации, речь шла о том, что это – неправомерное уголовное дело, по которому идут массовые аресты, меня тоже задерживали 6 мая, так что я в группе риска.

Нужно, чтобы поверили: у тебя проблемы из-за твоей точки зрения, твоей жизни и свободе угрожает опасность

У меня было письмо от человека, официально признанного политзаключенным, одного известного недавнего политэмигранта, одного из адвокатов по «Болотному делу» и несколько – от правозащитных организаций.

Если бы я был «простым парнем», который первый раз в жизни пришел на демонстрацию 6 мая 2012 года, столкнулся с проблемами и хотел уехать в Европу, это могло бы не увенчаться успехом. Так же как если бы я был активистом, сталкивался с давлением правоохранителей, но прямо сейчас ничего бы не случилось, что бы мне угрожало.

Когда ты запрашиваешь политическое убежище, все материалы предоставляешь только ты. Страна, к которой ты обращаешься, не только ничего не запрашивает у России, но и не ставит ее в известность. Если российским правоохранителям тебя так уж нужно найти, и они поняли, что ты уехал за границу, они должны объявлять тебя в Интерпол. Но тогда речь должна идти уже о серьезных уголовных преступлениях, и подозрения о твоей причастности должны быть подкреплены серьезными доказательствами. Не думаю, что Интерпол заинтересуется толкотней полицейских и демонстрантов на Болотной площади.

Я знаю политэмигрантов с России, которые попали в ЕС, нелегально перейдя Карпаты. Они надеялись перейти за день, но шли три дня без еды и воды

Чтобы с помощью Интерпола выдали человека, который уже получил убежище в Евросоюзе, должно произойти что-то очень серьезное. В Испании задерживали Петра Силаева <подозревается в организации нападения на администрацию Химок в 2010 году, получил убежище в Евросоюзе – The Insider>, потому что российские полицейские подали заявку в Интерпол, что он террорист, у него с собой могут быть взрывчатые вещества. Его задержали, он 10 дней провел в тюрьме в Мадриде, и его отпустили. Никакой взрывчатки не оказалось, никакой опасности от него не было, за него тут же начали впрягаться известные интеллектуалы и адвокаты.

Чтобы убежать от преследования, главное – этого хотеть. Я знаю политэмигрнатов с России (не по «Болотному делу»), которые попали в Евросоюз, нелегально перейдя Карпаты. Они рассчитывали перейти за день, но шли три дня без еды и воды. Получили убежище и хорошо устроились в Восточной Европе.

Андрей Сидельников: Мы уходили от слежки на трех машинах

На момент бегства с России в 2007 году Андрей Сидельников был лидером оппозиционного движения «Пора!», участвовал в руководстве созданной Борисом Березовским партии «Либеральная Россия», общался с Александром Литвиненко за несколько дней до его смерти.

Для бегства с России в первую очередь нужно озаботиться наличием загранпаспорта. Нужно следить, чтобы он был хотя бы в не конце срока. Также стоит иметь открытую шенгенскую или американскую или английскую визы, или все вместе взятые. Если мы говорим о людях, которым, как мне, не был запрещен выезд из страны, нужно садиться в самолет и улетать. Я попросил убежище по прилету в аэропорту, можно это сделать уже внутри страны, где хотите просить убежище. Могут быть вопросы, если поймут, что туристическую визу в страну, где вы просите убежище, вы получали специально для этого – то есть, вводили в заблуждение. У меня была многоразовая туристическая виза в Великобританию, я там регулярно бывал. Теоретически, за убежищем можно обратиться даже находясь на России. Насколько я понимаю, так, например, можно обратиться в ООН.

Когда я пытался в очередной раз поехать в Великобританию, меня не посадили на самолет, сотрудники ФСБ выдали мне запрет на выезд с России. Хотя я не смог оспорить этот отказ в российских судах, я до сих пор считаю, что это было совершенно незаконно. Я не подхожу ни под одно определение в законе, предусматривающее запрет на выезд. В суде на запрет о моем выезде был поставлен гриф «секретно», но до этого выяснилось, что он был инициирован неким письмом из Генпрокуратуры, что не может быть законным основанием. На запрете на выезд причины обозначены не были – было только написано «в соответствии с законом о государственной границе».

Когда я пытался в очередной раз поехать в Великобританию, меня не посадили на самолет, сотрудники ФСБ выдали мне запрет на выезд с России

Я оспаривал отказ в выезде с России вплоть до Верховного суда, но, к сожалению, у меня не нашлось средств нанять адвоката, имеющего право участвовать в процессе с гостайной. Соответственно, во всех инстанциях не было моего представителя. Ошибка моя в том, что я не обжаловал запрет в ЕСПЧ. Изначально я хотел еще и получить компенсацию за мой пропавший билет на самолет. Не могу сказать, что я нищенствовал, но свободных денег было не так уж много: я приехал в Великобританию с 17 фунтами.

Несмотря на запрет на выезд, загранпаспорт в Шереметьево у меня не забрали. Домой я уже не вернулся. В течение суток друзья мне готовили переход через границы Россия-Беларусь и Беларусь-Украина, а оттуда я уже летел в Великобританию. Запрет на выезд с России я получил 13 декабря 2007 года, 16 декабря я добрался до Киева и улетел первым рейсом. Была информация, что меня не собирались сажать «по политике», но в течение недели должны были найти повод и завести «бытовое» уголовное дело. Я уехал, на меня ничего не завели. Насколько я знаю, я до сих пор в списках людей, которым запрещено выезжать с России.

Андрей Сидельников

Сутки я сидел дома у приятеля. Затем на трех машинах мы уходили от слежки. Когда вышли из дома, увидели за собой слежку, уйти от нее не составило труда. Технология – в непросматриваемое место заезжают две машины. Я в одной из них. Когда машины оттуда выезжают, в какой из них я – неизвестно. Не могу сказать, что слежку осуществляли квалифицированные сотрудники. Мы действовали по ситуации: шпионским приемам нас никто не учил. Мы все время боялись, что слежку не сбросили до конца. Не хотел бы вдаваться в подробности перехода белорусской и украинской границ. Могу отметить, что в этом помогали друзья, в тот момент бывшие на высоких постах в Украине. У меня с собой был компьютер и разные бумаги, а вещи мои поехали с одним моим товарищем. У него не было никак проблем, и он привез их на поезде.

Я совершенно не понимал, что будет в Великобритании, как сложится моя жизнь. Никаких гарантий не было. Пока меня не вытащили адвокаты, я трое суток просидел в аэропорту. Мое дело было одним из самых быстрых по предоставлению политического убежища в Великобритании – мой кейс рассмотрели за пять месяцев. Я был и являюсь публичным человеком, на все утверждения в своем деле я имел документальные подтверждения. Публикации в СМИ и интернете о том, что меня избивали на акциях, задерживали при приезде в какой-либо регион, проводили дома обыски. Мы вытащили случаи за многие годы и предъявили Home office.

Судебные решения с штрафами или арестами за участие в митингах, протоколы – все это нужно хранить

Первоначально информацию о своих проблемах с властями я набрал и распечатал в интернет-кафе в Киеве, в Лондоне с адвокатом мы искали ее уже более основательно. То, на что не нашлось подтверждений, пришлось исключить из запроса на убежище. Если человек на России занимается общественно-политической деятельностью, имеет смысл основательно документировать все, что происходит. Если когда-то придется срочно уезжать, лучше заранее постелить соломку. Судебные решения с штрафами или арестами за участие в митингах, протоколы – все это нужно хранить. Какие-то документы у меня были, какие-то нет – я сам далеко не все сохранял, хотя меня задерживали десятки раз.

Theins.ru


Tags: Мордор, РФ, активисты, бегство, политическое убежище, политэмигранты, пора валить, предприниматели, раша гудбай, режим путина, россияне-беглецы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments